Христианство


Плачьте себе: Оплакивайте заблуждения вашей юности, исчезнувшей в суете и помышлениях лукавых; рыдайте над грехопадениями лет мужества и лет зрелых; проливайте слезы над сединами вашей старости, богатой летами, но не добрыми нравами, старости, удалившей от вас мир, но не освободившей вас от мира.

 

Что есть истина? — спросил Пилат, у стоящей перед ним Истины…

— Если не сделаем душ своих очищенными покаянием и преисполненными света, то никакой нам не принесут пользы все другие дела.
— Поэтому душа, обошедши все создания, нигде не находит себе успокоения, как только в Едином Господе.
— Истинное созерцание дается Богом через пришествие Бога в душу, и тогда душа созерцает Бога и видит, что Он любит.
— Иное — веровать в Бога, а иное — знать Бога… Верующих на земле много, а таких, которые знают Бога — очень мало.
— Не желая знать Бога, человек устраняет себя от Предвечной красоты, загнивает душой и, как нарушающий своим безобразием мировую гармонию, должен быть устранен от последующих этапов в развитии мироздания.
— Бедная, жалкая, грешная, слабая человеческая душа, ты изнемогаешь от страданий под игом скорбей, болезней и тягостей жизни. Над тобою качается роковой маятник смерти, который в предназначенный час тебя коснется…
— Воскресение Христа смертью смерть поправшего, дарит тебе бессмертие. Не все ли в сердце должно быть отдано только Ему?
— Не уничтожается наша личность, но, умирая телом, воскресает духовно во Христе.
— Господь не только около нас, но Он в нас, и Его любовь к нам и наша любовь к Нему есть самая великая сила мира.

Истинная жизнь человека за гробом, или вернее, по воскресении, а настоящая жизнь есть только преддверие ее или приготовление к ней.

— В мире, который грех человеческий сделал чудовищным, смерть является единственным выходом… Смерть — единственно, что позволяет земле, вместе со страданием вырваться из этого ада.
— Образ смерти бесследно рассеивает жалкое марево пошлости и нудных “мелочей жизни”, обычно застилающих ее истинный лик от духовного взора человека. В образе смерти единственное лекарство против духовного паралича.
— Душа человека, отрешившись от тела, с многократной силой продолжает развивать в себе те качества, которые она приобрела в земной жизни… Если ты здесь не хорош, то там будешь темным, злым духом… И понесет тебя твое зло собственным своим тяготением туда, где живет вечное, бесконечное зло, в сообщество темных злых сил… И будешь вечно страдать бешенством от своего собственного зла.
— Ад, как и рай, есть лишь внутренние состояние души, которая и делается внешней обстановкой там, где нет разницы между внутренним и внешним… На суде откроется каждое сердце. И на веке сделается внешней обстановкой жизни каждого.

Вера есть высшая форма познания, особое восприятие, таинственное и непостижимое в нас, превышающее все остальные формы познания и включающие их в себя.

— Помните, что Бог дал нам свободу и насильно Он не берет к Себе никого. Надо проявлять усилие в воле своей… Если бы Бог не дал нам свободы, Он бы уничтожил путь веры и привел бы к Себе всех путем принудительного знания. Не говорите, как некоторые говорят: “докажите нам существование Бога и тогда мы поверим…” Тогда не будет веры, не будет пути.
— Для верующего нет ничего случайного на свете. Тот кто верит в случай — не верит в Бога.
— Мы всегда имеем очи сердца нашего, обращенными в вечность и потому все земное само по себе не имеет для нас цены и кажется нам суетой. Все это делает нас свободными. Ибо, где Дух Господень, там и свобода.
— К сожалению наш язык так ограничен, что мы имеем всего только одно слово “вера”, хотя она может быть совершенно различна по своей сущности, так и в ее проявлениях, доходящих до всемогущества.
— Когда Бог усмотрит в тебе эту волю, что со всею чистотой мыслей доверился ты Самому Богу более, нежили самому себе и понудил себя уповать на Бога более чем на душу свою — тогда вселится в тебя та неведомая сила, и ощутительно почувствуешь, что с тобой несомненная сила, та сила, которую ощутив в себе многие идут в огонь и не боятся и, ходя по водам не колеблются в помысле своем опасением утонуть; потому что вера укрепляет душевные чувства и человек ощущает в себе, что как будто нечто не видимое убеждает его не внимать видению вещей страшных.

Без тщательного наблюдения за собой, человеку невозможно достичь спасения.

— На страшном суде перед совестью каждого встанет все то, что он соделал не только сам, но в детях, внуках, правнуках, и даже в поколениях им наученных, получивших от него телесные и душевные наклонности, видевших и усвоивших себе пример его жизни; другими словами — плоды наших дел, слов, мыслей, не прекращавшихся до страшного суда.
— Мы можем ничего не бояться, кроме греха, потому что из-за греха теряется благодать, а без благодати Божией погонит враг душу, как ветер гонит лист сухой или дым.
— Путь христианина — узкий путь и если лукавому не удается столкнуть с него человека влево, он начинает толкать его вправо: т.е. если не удается соблазнить человека злом, то он начинает соблазнять его добром — непосильными и несвоевременными подвигами.
— Сердце христианина всего боится, вплоть до малейшего движения мысли или недоброго чувства; оно тревожится за все, о всем болит и печалится, и вместе с тем ничего, ничего не боится, хотя бы “небо столкнулось с землей”, хотя бы горы с шумом пали на главы наши всей своею тяжестью, глубокое сердце христианина пребудет в бесстрашном покое.
— Мы забываем, что мы здесь на земле только “странники и пришельцы”, любим земные блага и привязываем себя к земле, как тысячами нитей, своими земными пристрастиями и привязанностями. В чем по существу состоит драма смерти тела, драма перехода от этой жизни к другой? Только в неподготовленности нашей души, в наличии в ней земных пристрастий и суетных потребностей, которые не могут более удовлетворяться в бесплотном мире. Последнее и является источником мучения в том мире.
— Но когда душа научилась жить Богом, изжила пристрастия и искала в мире лишь воли Божей, то она ничего не теряет при переходе в тот мир. Там плоть не будет мешать ей своей усталостью, болезнями и потребностями, не будет преградою между нею и Богом.
— При непрестанной памяти о смерти, в нас рождается отложение всех забот и сует, хранение ума, непрестанная молитва, бесстрастие телесное и омерзение ко греху.
— Многое облегчилось бы для нас в жизни, многое встало бы на свое место, если бы мы почаще представляли себе всю мимолетность нашей жизни, полную возможность для нас смерти хоть сегодня. Тогда сами собой бы ушли все мелкие горести и многие пустяки, нас занимающие и большее место заняли бы вещи первостепенные.
— Как мы жалки в нашей успокоенности этой жизнью. Хрупкий островок нашего “нормального” существования будет без остатка размыт в загробных мирах.
— Нельзя жить истинной и достойной жизнью здесь, не готовясь к смерти, не имея постоянно в душе мысли о смерти — о жизни вечной.
— За этим помыслом естественно следует презрение к миру, и так начинается в человеке всякое доброе движение, ведущее его к жизни. И если человек эту сказанную нами мысль не угасит в себе житейскими связями и суесловием, но будет возвращать ее в безмолвии, и пребудет в ней созерцанием и займется ею, то она поведет человека к глубокому созерцанию, которого никто не в состоянии изобразить словами.
— Обычно же человек гонит от себя мысль о физической смерти, и в сущности, почти каждый день живет так, как будто бы ему одному из всех людей было даровано физическое бессмертие. На пути жизни духа человек должен прежде всего окончательно преодолеть эту иллюзию и уметь всегда смотреть правде в глаза, и верить лишь в бессмертие души.
— Поэтому при сношениях с людьми — безразлично близкими или далекими — надо всегда думать, что мы говорим с ними в последний раз, служим им перед самой их смертью и что следующая наша встреча будет уже пред Престолом Всевышнего Судии.
— Смерть вместе с тем побуждает людей к нравственному совершенствованию: она напоминает ничтожество земной жизни и заставляет думать о загробной. Она побуждает готовится к ответу на Страшном Суде, который у каждого из нас не за горами, а за плечами.
— Жизнь христианина должна быть постоянным вниманием к самому себе, т.е. к своему сердцу, потому что каждую минуту невидимые враги готовы поглотить нас; каждую минуту зло кипит в них на нас. Поэтому следи за собой — за своими страстями, особенно в домашнем быту.
— При этом надо особенно внимательно относиться к обличениям и укорам ближних, так как чаще всего их устами обличает, учит и вразумляет нас Господь.
— Удивительно мало сознательности в нашей жизни. Конечно, я говорю не о разъедающем самоанализе, не о болезненном самобичевании, не о самолюбивой оглядки на себя, а о внимательном, спокойном внимании к своей душе, о смотрении внутрь себя, о работе над собой — о том, чтобы сознательно строить свою жизнь, а не быть влекому случайными чувствами или идеями. Мы меньше всего господа самих себя. Нужна выучка, школа, внимательный и упорный труд над собой.

Начало духовной жизни — выход из своей субъективности, из самого себя, перерастание самого себя в общение с высшим началом, с Богом.

— Будем стараться, чтобы все наши поступки, вся наша жизнь были не сонным прозябанием, а возможно более сильным и полным раскрытием всех наших возможностей — и все это не когда-нибудь, а теперь, сейчас всякую минуту.
— Иначе от слабой, неряшливой жизни неизбежно появится бессилие, дряблость души, неспособность к вере, к сильным чувствам, попусту будет растрачена жизнь и ее холодную накипь мы уже не сможем преодолеть.
— Отсюда выходит, что кто не желает и не пускает в ход всех своих сил и не трудится до воссчувствования бессилия и в этом чувстве не взывает о помощи, тот и не получит ее и пусть не ждет.
— Немного поспишь, немного подремлешь, немного сложа руки полежишь, и прейдет, как прохожий, бедность твоя.
— Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей; ибо все, что в мире — похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего.
— Надо не жалея себя, работать Господу… Отчего, например, вам не хочется встать вдруг? Себя жаль. Отчего не хочется отказать себе в той или иной пище? Себя жаль. И много, много подобного.
— Тело начинает кричать, как будто его ведут на виселицу. Покой тела — наш враг. Прогоните его. Рассердитесь на тело и помучьте его немного. Вот кто одолеет его, тот ревностно угождает Богу — и это можно каждую минуту, отказывая себе, без жалости к себе.

Одной из основных причин посылаемых нам страданий является наша греховность.

— Скорби и страдания могут поражать и тело, и душу, и дух. Тело они поражают болезнями, голодом, холодом, непосильным трудом и скудостью во всем необходимом. Душу они поражают печалью, сердечной тоской, страданием от злоключения, от разлуки и т.п. Наконец, дух может страдать от мучений совести, состраданием горю близких, печалью за их грехи и т.д.
— Есть много причин, по которым нам посылаются скорби и страдания. При этом никогда нельзя думать, что посылаемые страдания, несчастья и беды могут идти от людей: все кресты идут от Господа Бога, как беспредельно милостивого, так и беспредельно премудрого.
— Страдание за грех есть голос Божий, вразумление грешащему человеку: это удар по руке, творящей беззаконие.
— А так как мы все недостаточно внимательны к своим грехам, не ищем и не пользуемся в полной мере таинством покаяния, то и всем нам нужно страдание, для смягчения последствий нашего греха.
— Если же нет достаточного сознания греха, нет силы нести деятельное, глубокое покаяние, то надо в смирении принимать посылаемые страдания и благодарить Бога за них, как за милость, как за признак заботы о нас Бога.
— Как часто страждущие души просят у Господа о прекращении страданий. Но о том ли надо просить? Не грех ли живет в основе страданий? И если бы он был устранен искренним покаянием, то устранилось бы и страдание.
— Скорби глубоко смиряют человеческую гордыню и выбивают у человека опоры себялюбия и надмения.
— Когда человек идет прямым путем, для него и креста нет. Но когда отступит от него и начнет бросаться то в ту, то в другую сторону, вот тогда являются разные обстоятельства, которые и толкают его на прямой путь. Эти толчки и составляют для человека крест. Они бывают, конечно, разные, кому какие нужны.
— Но есть страдания от зависти, от неудовлетворенного тщеславия или алчности, страдания от неудовлетворенных своих прихотей, например, от невозможности красиво одеться, от отсутствия комфорта в жилище, и пр. Поистине горе тем, кто так страдает.
— Множество недоумений современных христиан разрешилось бы, если бы мы действительно были христианами, в прямом евангельском смысле: разрешился бы в том числе вопрос о смысле страданий: “как Господь терпит”… и многое другое. При нашей жадной, без оглядки привязанности к благам этого мира, когда сама эта привязанность родит множество страданий, о каком религиозном смысле нашей жизни и в том числе — и наших страданий, мы можем говорить?
— Самая острая скорбь об умершем есть скорбь о себе, эгоистичная, личная боль.
— Душа человека, ничего не пострадавшего, не испытавшего ни бурь, ни волнений и борьбы, часто сама покрывается корой суетности, пошлости, самодовольства, перед ней появляется опасность погрузиться в состояние инерции и мертвенного покоя.
— В повседневных примерах мы можем видеть, как часто люди, ничего не испытавшие, не могут понять переживания других людей, являются безразличными к их страданиям, как часто теряется перед ними сознание высшей цели и смысла жизни и они погружаются в тину мелочей. Это состояние полного самодовольства и тупости, часто смешивается в мещанском обывательском сознании со счастьем.
— Таким образом, от Бога посылаемые страдания не есть нарушение мировой гармонии, а наоборот, утверждение ее, восстановление справедливости и устранение греха. Во всех случаях страдания людей есть одна из форм проявления неусыпного о них Промысла Божия, доказательства любви и милосердия Бога к падшему человеку.
— Если бы воля человека была направлена к добродетели и была бы истинно покорна и согласна с волей Божией, то труды, болезни, скорби и другие неприятности, которые встречаются каждому человеку в жизни, не были бы для него наказанием, ибо он переносил бы их с радостным и благодушным сердцем по любви к Богу, рассуждая и твердо веря, что они постигли его по воле Божией и Ее попущению, для неизвестной ему, но доброй цели.
— Смирясь ты увидишь, что твои беды превратятся в покой, так что ты и сам увидишь и скажешь: почему же я раньше так мучился и скорбел? Но теперь ты радуешься, потому что смирился и пришла Благодать Божия.
— Какой бы ужасной гордыни исполнился человек, если бы его не смиряло все то, что его теперь смиряет на земле: смерть, болезни, физические страдания, слабость, душевные муки и томления, труд, необходимость претрудного учения во всех областях, невежество, неразумение, безобразное проявление внутренних страстей, суд совести…
— Все шипы и тернии нашего жизненного положения точно устроены Богом для уврачевания именно нашей души… Мы должны просить Бога, чтобы Он дал нам испытания и почаще печалиться, когда живем благополучно. Дети, выросшие в тепле, неге, и сытости, вырастают духовно пустыми. Наоборот, прошедшие через болезни, нищету — вырастают духом, “ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу”.
— Не в физическом здоровье и не в тленном Богатстве быстротекущей жизни смысл бытия человеческого на земле — венец милости к человеку в вечности. То к чему мы идем, слишком велико. То, что мы здесь оставляем, слишком ничтожно. В этом мире ничтожны все наши добродетели, ничтожно все наше понимание истины. И поэтому нет на земле высшей красоты, чем страдание правды, нет большего сияния, чем сияние безвинного страдания.
— Во время напастей не ищи помощи человеческой. Не трать драгоценного времени, не истощай сил души на искание этой бессильной помощи. Ожидай помощи от Бога: по Его мановению, в свое время, прийдут люди и помогут тебе.
— Терпи обиды, неприятности, не дерзай по гордости винить в них твоего ближнего. Вина лежит в тебе, а не в нем: Господь желает очистить твои грехи, вот и посылает тебе как бы незаслуженную обиду и скорбь, но она заслужена тобою, твоими разными грехами, другими, прежними.
— И прими скорбь с радостью, как лекарство очистительное от самого Господа, а обидчика считай небесным другом, целителем твоей души. Бойся судить обидчика, укорять и т.д. — он твой благодетель, допущен Богом для очищения твоих грехов, для твоего смирения и терпения.
— Страдания, с точки зрения духовного роста, ценны не сами по себе, а только по своим результатам. Отнимая земное счастье, они ставят человека лицом к лицу с высшими ценностями, заставляют его открыть глаза на себя и мир, обращают его к Богу.

Чтобы стать свободным, нужно, прежде всего, себя связать. Чем больше сам себя будешь связывать, тем большую свободу будет иметь твой дух.

— Воля — это единственно, что принадлежит нам, а все остальное — дары от Господа Бога. Поэтому отречение от своей воли ценнее многих других добрых дел.
— Послушание нужно не только монахам, но и всякому человеку. Все ищут покоя и радости, но мало кто знает, что они достигаются послушанием. Без послушания даже от подвигов рождается тщеславие.
— Возложи на Бога всякий промысел, говоря — Бог знает полезное,- и успокоишься, и мало-помалу получишь силу терпеть.
— Наша природа крайне испорчена, мы находимся во власти страстей, мы немощны, слабы, убоги, неразумны и слепы духовно; отсюда наш путь ко спасению — это путь слепого, которого ведут за руку для того, чтобы привести его к цели и он не погиб по дороге, “упав в яму” или от другой опасности. Кто же думает, что он зрячий и видит духовно, что он может идти один самостоятельно, без духовного руководства, тот самый слепой из слепых, тот во власти гордости — самой опасной и гибельной из страстей.
— При самоволии человек не ищет воли Господней, всегда благой, посылающей наилучшее для человека. И как отвергающей наилучшее, он сам идет к худшему, сам портит, уродует свою жизнь, сам уходит с того спасительного пути, который может привести его к Богу.
— Если человек ради Бога отсекает свои желания, то Бог сам с неизреченной благодатью приведет его к достижению совершенства, без его ведома.
— Замечая это, человек весьма удивляется, как отовсюду начинает изливаться на него радость и познание, и от всякого дела получает он пользу, и царствует в нем Бог, как в неимущем своей воли, так как покоряется Его святой воли и бывает как царь.
— Если задумает он что либо, то без труда получает он это от Бога, о нем особо пекущегося.
— Это есть вера, о которой Господь сказал: “если вы будите иметь веру с зерно горчичное… ничего не будет невозможного для вас”
— Если ты отсечешь свою волю, то победил врага, и в награду получишь мир души, а если сотворишь свою волю, то ты побежден врагом и уныние будет мучать душу твою.
— Последователю Христа не нужно мучать себя предварительными расчетами и предугадывать, что и как в данную предстоящую минуту сказать. Когда наступит эта минута, Дух Святой подскажет, как действовать и что сказать.

Душа устремленная к Богу, может находить множество малейших и реальнейших знаков — указаний воли Божией в своей жизни.

— Большинство людей не подозревают, что можно вообще быть свыше вразумляемым не только через сновидение, но и через видение обычной действительности человеческой.
— Это видение обычного, но — в новом свете, — именуется “внутренним поучением”, — и есть одно из самых распространенных явлений Божьего Откровения.
— Человек видит вокруг себя то, что он всегда видит и то, что все видят, но внутренне. Кроме того, видит еще сокровенный смысл данного предмета, данной ситуации… Из видения востекает к ведению.
— Предоставь Богу ум нагим и привлечешь невидимую Божественную помощь.
— Если ты скорбишь по какой-либо вещи, то значит не вполне предался воле Божьей, хотя тебе может и кажется, что ты живешь по воле Божьей.
— Затворник видит волю Божью в свете слова Божия. Послушник — в воле своего духовного руководителя. Мирской человек — в обстоятельствах жизни.
— Когда человек делает что-либо не так, как угодно Господу, то Дух Святой покидает человека. Тогда человек теряет покой и мир души и пробуждается какое-то беспокойство, томление духа и теряется ощущение радости.
— Общим же правилом для всякого христианина остается — приучить себя не доверять себе и когда только можно, надо предпочитать волю ближнего своей собственной. Так, например, я делаю что-то, а ближний просит ему помочь или исполнить его поручение; надо немедленно оставить свое дело и исполнить волю ближнего.
— Искание воли Божьей есть самое важное, дело нашей жизни, так как, попадая на ее путь, человек включается в вечную божественную жизнь.

Все доброе в нас имеет некоторую черту, перейдя которую незаметно обращается во зло.

— Кто захочет судиться с тобой и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду. Просящему у тебя дай и от хотящего занять у тебя не отвращайся.
— Смотри, не разори своего дома, желая построить дом ближнего. Трудное это дело и неудобь исполнимое.
— Из двух вредных вещей, которых избежать нельзя, должно выбирать менее вредную. Поэтому лучше отказать просящему, чем причинить ему душевный вред.
— По своей абсолютности Бог не может быть ограничен человеческими законами. И определения и действия Божия могут не согласовываться с обычаями и понятными понятиями человеческими.
— Господу так мало нужно от нас — только смиренного духа, а нам Он все дает Своею Благодатию.
— Если разум не просвещен истиною Христовой, то рассуждением человека руководит преимущественно лукавый.
— В числе законов правящих умственным миром, есть один, для которого божественная, строгая правда не допускает исключений, тот закон, что зло порождает зло.

Не великое дело — творить чудеса… Великое дело — видеть собственные грехи.

— Блажен ты, брат, если действительно ощущаешь, что имеешь грехи, ибо кто ощущает их, тот гнушается ими и всячески удаляется от них.
— Восчувствовавший свой грех выше того, кто молитвою своею воскрешает мертвых.
— Видеть свои грехи и их множество и во всей их гнусности, — действительно есть дар божий.
— Люди многое способны понять в жизни, многое тонко подмечают в чужой душе, но какое редкое, почти несуществующее явление, чтобы человек умел видеть самого себя. Тут самые зоркие глаза становятся слепы и пристрастны.
— Мы бесконечно снисходительны ко всякому злу и безмерно преувеличиваем всякий проблеск добра в себе. Если бы мы приложили к себе хотя бы те же мерки, как к другим — и то как на многое это открыло бы нам глаза.
— Слепота к своим грехам, невидиние их — естественное состояние природы падшего человека.
— Мы бессознательно утаиваем от себя наши грехи, забываем их, потому что так легче жить. А наша духовная жизнь даже и не начиналась, и не может начаться, пока мы не сойдем с этой ложной позиции.
— Преуспевание в духовной жизни означается все большим и большим сознанием своей греховности.
— Самые незначительные проступки и даже малейшие движения душевные, на которые и внимания не обращает мирской человек, в сознании строгого к себе христианина возрастают до степени преступлений, тогда как все его достоинства бывают ему невидимы, при созерцании вечной красоты нравственного идеала, осуществить который он призван.

Бог гордым противится, а смиренным дает благодать.

— Когда душа увидит Господа, как Он кроток и смирен, тогда она и сама смиряется до конца, и ничего так не желает, как смирения Христова; и сколько бы не жила душа на земле, она все будет желать и искать это непостижимое смирение, которое невозможно забыть. Смирение есть великое благо, с ним легко и радостно жить, и все бывает мило сердцу. Только смиренным являет Себя Господь Духом Святым, и если не смиримся, то Бога не узрим.
— И чем больше смиришь себя, тем больше получишь дар от Бога. При наличии смирения в душе легко развиваются все другие добродетели. Смиренность духа человеческого есть не слабость, а необычайная сила человека.
— Как велика сила смирения! Как обессиливает отсутствие его! Если в проповеднике, ораторе чувствуется хоть тень самодовольства — это не только зачеркивает все его действительные достоинства, но и вооружает против него. Наоборот, смиренный, даже при отсутствии большого ума, талантов, берет в плен все сердца.
— Сущность гордости — замкнуться для Бога, сущность смирения — дать Богу жить в себе.
— Смирение ненавистно диаволу, как свойство Иисуса Христа, и он не выносит его, как и крест Господень.
— Даже демоны, при всей наглости и злобе своей, приближаясь к смиренному, делаются, как прах; вся злоба их теряет силу, разрушаются козни их, бездейственными остаются злоухищрения их.
— Смирение доставляет человеку невозмутимый покой, уму — мир, помыслам — не мечтательность. Смирение есть сила, объемлющая сердце, отчуждающая его от всякого земного, дающая ему понятие о том ощущении вечной жизни, которое не может взойти на сердце плотского человека.
— Смирение не видит себя смиренным. Напротив того, оно видит в себе множество гордости. Оно заботится о том, чтобы отыскать все ее ветви, отыскивая их усматривает, что и еще надо искать очень многое.
— Иногда человек не хочет видеть чужих грехов, это доброе праведное состояние, но это еще не смирение. Смирение это когда человек не может видеть чужих грехов. Слишком видит свои, слишком зрит перед собой Бога.
— Признавший себя грешником и виновником многих зол, никому не противоречит, ни с кем не ссориться, ни на кого не гневается.
— Самая основа праведности заключается именно в сознании себя ничем: все Бог, без Него я ни что. Чтобы удержаться с Богом, продолжать делать Божье дело, я должен смирять себя беспредельно.
— Все, что имеешь — это от Бога, и все, что делаешь хорошего — это от Бога; чем меньше будешь полагаться на свои силы (прося у Бога помощи), тем лучше. Христианский идеал — совершенный отказ от самого себя.

Вручить себя, свою жизнь, всякое свое дело, каждую свою минуту Богу.

— Но когда зван будешь, придя, садись на последнее место, чтобы звавший тебя, подойдя сказал: друг, пересядь выше. Тогда будет тебе честь пред сидящими с тобою. Ибо всякий возвышающий сам себя унижен будет, а унижающий себя возвысится.

— Люби слушать божественные словеса, священные песни и псалмы, и все, что честно, свято, премудро, и душеполезно. Но особенно же люби слушать поношения и укоры, когда кто осыпает тебя ими.
— Нужно бегать, боятся и отвращаться от тех кто хвалит, льстит и почитает нас, и вместе с тем искать тех, кто помогает нам смирить себя и вытравить у нас нашу гордость.
— Всем талантливым, способным, сильным и Богатым, надо не столько гордиться, сколько страшиться ответа перед Богом за надлежащее использование данных им многих талантов; ведь от всякого, кому дано много, много и потребуется.
— Самое радикальное средство от гордости — быть в послушании (родителям, друзьям, отцу духовному). Принуждать себя выслушивать и быть внимательным к чужому мнению. Не торопиться верить в истинность открытых тобою мыслей. Не умеющим видеть свои грехи рекомендуется обращать внимание — какие грехи видят в них близкие люди, в чем упрекают. Почти всегда это будут верные указания на наши действительные недостатки.
— В смиренномудрии, когда кто бывает оскорблен, порицает и обвиняет только себя самого, а не другого кого-либо, и поэтому терпит.
— Чем чище становится сердце, чем яснее внутреннее око, тем лучше видит человек свою склонность ко греху, лукавство, небрежность и нерадение, недостаточность в добродетелях любви; свое бессилие и ничтожность — видит малейшую нечистоту на одеянии своей души. Пылинка малейшего несовершенства делается в его глазах величиной с гору.
— За смирением следует кротость… Недвижимая скала, возвышающаяся над морем раздражительности… Кротость есть спокойная решимость на всякую скорбь и даже на смерть.
— Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы и нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом.
— На порицание лучше отвечать кротостью, нежили порицанием. Чистою водою надобно смывать грязь. Грязью грязи не смоешь.
— Люди чисто практически не заметили до сих пор, что враждой, злом никогда еще ничего достигнуто не было, а кротость и незлобие всегда достигают всего.

Все грехи мерзки пред Богом, но всех мерзостнее — гордость сердца.

— Гордость — это семя сатаны, это самый губительный из корней греха, бич человечества, оторвавший людей от Бога и погрузивший мир в неисчислимые беды и страдания и породивший безумие безбожия и самообожания.
— В гордости заключены все виды зла: тщеславие, славолюбие, властолюбие, холодность, жестокость, безразличие к страданиям ближнего, мечтательность ума, мрачность, тоска, отчаянность, ненависть, зависть и наконец нередко — сумасшествие.
— Гордость — одиночество, тьма кромешная. Гордость — отсюда самолюбие, отсюда пристрастность, неспособность самооценки — отсюда глупость. Каждый гордец глуп в своих оценках, хотя бы от природы имел гениальный разум. Но гордый обычно не видит своего греха. Некий разумный старец увещал на духу одного брата, чтобы тот не гордился: а тот, ослепленный умом своим, отвечал ему: — Прости меня, отче, во мне нет гордости. Мудрый старец ему ответил: — Да чем же ты, чадо, мог лучше доказать свою гордость как не этим ответом.
— Так же неврастения, нервность и т.п. просто виды греха и именно греха гордости. Самый главный неврастеник диавол. Можно ли представить себе неврастеником человека смеренного, доброго, терпеливого.
— Классический параноик никогда не критикует себя, он всегда прав в своих глазах, и остро недоволен окружающими людьми и условиями своей жизни.
— Кто будучи бесчестим или досаждаем, сильно болеет от этого сердцем, о том человеке ведомо да будет, что он носит древнего змия (гордость) в недрах своих. Если он станет молча переносить обиды, то сделает змия этого немощным и расслабленным. А если будет противоречить с гордостью и говорить с дерзостью, то придаст силы змию излить яд в сердце его и немилосердно пожирать внутренности его.
— Если и малейшие неуспехи в твоих делах тебя опечаливают и наводят скуку и тягость, так что и мысль о Промысле Божием тебя не веселит, то знай, что ты горд и горд глубоко. Если ты горяч к собственным нуждам и холоден к нуждам других, то знай, что ты горд и горд глубоко. Если при виде неблагополучия других, хотя бы то врагов твоих, тебе весело, а при виде неожиданного счастья ближних твоих грустно, то знай, что ты горд и горд глубоко. Если для тебя оскорбительны и скромные замечания о твоих недостатках, а похвалы о небывалых в тебе достоинствах для тебя приятны, восхитительны, то знай, что ты горд и горд глубоко.
— У тебя не должно быть сознания, что ты преуспел. Трудись, борись со грехом и больше ничего, а за твои подвиги Господь даст тебе блаженное состояние духа, когда ты будешь чувствовать мир, отраду в душе, а не сознание того, что ты преуспел.
— Гордый терпит поражение на всех фронтах: Психологически — тоска, мрак, бесплодие. Морально — одиночество, иссякание любви, злоба. С Богословской точки зрения — смерть души, предваряющая смерть телесную, гниение еще при жизни. Физиологически и патологически — нервная и душевная болезнь.

Кто сеет щедро, тот щедро и пожнет. Какою мерою мерите, такою же отмерится и вам.

— Пропал для вечности тот день, в который ты не сотворил милости. Милостыня помогает нам получить благодать Святого Духа.
— Не бедные имеют нужду в Богатых, а Богатые в бедных. Мы должны быть счастливы, если бедные приходят у нас просить. Если бы они этого не делали, нам пришлось бы разыскивать их.
— Кто дает волю доброму движению своего сердца, тот обогащается прежде всего сам — в его душу входит светлая целительная сила, радость, мир, врачующие все болезни и язвы нашей души. Наше не милосерднее, неутолимость, беспощадность к людям есть непроходимая завеса между нами и Богом. Это как если бы мы закрыли растение черным колпаком, а затем стали бы сетовать на то, что оно гибнет без солнечных лучей.
— Пусть требование блага ближнего одно направляет ваши шаги. Если нет собственных средств для помощи, просите кротко, но настойчиво у тех, у кого они есть. Не бойтесь возможности уничижения, не пугайтесь отказа… Торопитесь делать добро. Умейте прощать, желайте примирения, побеждайте зло добром.

Запись от: 20.06.2017 г.

Запись опубликована в рубрике Все записи, Для души. Добавьте в закладки постоянную ссылку.